Маясь в крови и в поту, — Чтобы такую Миру явить красоту? Но в отличие от двух названных поэтов он демонстративно придерживался анти-авангардной позиции в искусстве. Йейтс никогда не старался бежать впереди прогресса — наоборот, он считал делом чести хладнокровно игнорировать его, идти не в ногу, стоять на своем, искать будущее в прошедшем. В эпоху радио, аэропланов и профсоюзов он увлекался сказками, сагами о богах и героях, основывал какие-то загадочные эзотерические общества, искал истину в Каббале, в картах Таро, в индийской философии, сочинял философско-мистический трактат о вечном круговороте души и истории. Можно сказать, что в эпоху наступившего материализма Йейтс представлял собой передовой, далеко выдвинутый вперед аванпост самого упрямого и закоренелого идеализма. Где-то рядом партизанили Честертон и Киплинг, Толкиен и К?. Но если Киплинг, занявший конформистскую позицию по отношению к современности, обнаруживал романтику, скажем, в паровозах и машинах, то Йейтс не отдал бы за них ни лепестка своей увядшей розы, ни камешка старой башни. Как заболевший кот обшаривает всю округу в поисках особой травки — единственной, которая может его исцелить, — так Йейтс искал противоядие от низкого практицизма века где только мог — в фольклоре и античной философии, в оккультизме и теософии. При всем при том он был ирландец — наследник древней кельтской традиции в литературе, духовный потомок друидов и бардов. Родина Йейтса — портовый город Слайго, на западе Ирландии.

Стихи. (В переводах разных авторов) (Йейтс Уильям Батлер)

Йитса из кухулинского цикла, представляющая собой воль-ную обработку древнеирл. Над умирающим Кухулином склоняются его жена Эмер и возлюбленная Этна Ингуба. Эмер рассказывает, как Кухулин по настоянию верховного короля вступил в бой и убил юношу-чужеземца, который оказался его сыном. Обезумев от горя, Кухулин стал сражаться с волнами на побережье, но могучий вал сбил его с ног и выбросил на берег см.

Этна Ингуба целует любимого, но вместо Кухулина видит Оборотня это Брикриу — вольный дух из рода сидов. Он предлагает вернуть Кухулина к жизни в обмен на отречение от него Эмер.

Единственная ревность Эмер Последняя пьеса Шекспира в новом переводе известного переводчика Григория Кружкова. Волшебник Просперо, .

, , , ; , , . Когда я в первый раз попробовал перевести это стихотворение много лет назад , я еще не знал мудрого завета Анатолия Гелескула: Встану я и пойду, и отправлюсь на Иннисфри Почти то же самое, да не то. Небольшое изменение ритма, и интонация полностью поменялась. Вместо легкого, почти плясового размера у меня - торжественная поступь строки. Подумав, я понял, почему Сергеев сменил ритм. - выражение, взятое из Библии, точнее из евангельской притчи о блудном сыне: Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих.

Встал и пошел к отцу своему По свидетельству самого Йейтса, стихотворение написано им в Лондоне, когда, проходя по улице мимо какого-то магазина, в витрине которого для привлечения покупателей журчал маленький водопад, он вдруг вспомнил озеро близ Слайго, куда он любил уходить в своих одиноких прогулках, островок на озере, где он мечтал поселиться. И эти мальчишечьи мечты среди суеты и забот большого города, в которые он сам погрузился с головой, - начинающий поэт, с трудом прокладывающий себе дорогу в литературе, - эти мечты снова прихлынули в его сердце, и он написал эти стихи - стихи-воспоминание - обещание верности, начинающиеся библейскими словами: Но передается ли этот смысл зачином сергеевского перевода:

Две песни из пьесы"Последняя ревность Эмер" Женская красота - словно белая птица, Хрупкая птица морская, которой грустится На незнакомой меже среди чёрных борозд: Шторм, бушевавший всю ночь, её утром занёс К этой меже, от океана далёкой, Вот и стоит она там и грустит одиноко Меж незасеянных жирных и чёрных борозд. Сколько столетий в работе.

На пути к браку с Эмер наш герой также спас и совратил скандинавскую но ольстерские женщины ее изувечили и убили из ревности. Последняя романтическая неувязочка получилась у героя с богиней войны.

Оборотень, имеющий обличье Кухулина в маске. Этна Ингуба в маске или загримированная под маску. Песня для развертывания и свертывания покрывала. Первый Музыкант Женская красота — словно белая птица, Хрупкая птица морская, которой грустится На незнакомой меже среди черных борозд: Шторм, бушевавший всю ночь, ее утром занес К этой меже, от океана далекой, Вот и стоит она там и грустит одиноко Меж незасеянных жирных и черных борозд.

Сколько столетий в работе.

Читать онлайн"Единственная ревность Эмер" автора Йейтс Уильям Батлер - - Страница 1

Женская красота — словно белая птица, Хрупкая птица морская, которой грустится На незнакомой меже среди черных борозд: Шторм, бушевавший всю ночь, ее утром занес К этой меже, от океана далекой, Вот и стоит она там, и грустит одиноко Меж незасеянных жирных и черных борозд. Сколько столетий в работе.

Из"Четырех пьес для танцовщиков""Единственная ревность Эмер", при всей . Последняя пьеса мифологического цикла,"Смерть Кухулина", явилась.

К"яростному негодованию" слова из эпитафии Свифта его толкало не только отвращение к материализму эпохи в целом, но и глубочайшее неудовлетворение ирландской жизнью и политикой. Он убедился, что все жертвы, принесенные на алтарь ирландской свободы, были напрасны. Достигнутая в стране демократия оказалась"властью черни", безразличной к духовности и культуре.

Он клюнул на антибуржуазную демагогию фашистов и даже написал для них"Три маршевых песни", где были такие слова: О, любые старые слова подойдут". Йейтса называют человеком поздней жатвы. Выпуская в году второе издание"Видения", он писал другу:

Переводы из Уильяма Йейтса( Григорий Кружков) Великое колесо возвращений

Спалите сердце мне в своем огне, Исхитьте из дрожащей твари тленной Усталый дух: Развоплотясь, я оживу едва ли В телесной форме, кроме, может быть, Подобной той, что в кованом металле Сумел искусный эллин воплотить, Сплетя узоры скани и эмали,- Дабы владыку сонного будить И с древа золотого петь живущим О прошлом, настоящем и грядущем. Над долиной, над вязами, над рекой, словно снег, Белые клочья тумана, и свет луны Кажется не зыбким сиянием, а чем-то вовек Неизменным — как меч с заговоренным клинком.

Ветер, дунув, сметает туманную шелуху. Странные грезы завладевают умом, Страшные образы возникаю в мозгу.

Вот и (c) Directmedia, Две песни из пьесы"Последняя ревность Эмер" Женская красота – словно белая птица.

Вернуть его к жизни пытаются его законная жена Эмер и возлюбленная Этна Ингуба. Но дух, который может вернуть его к жизни, ставит условие, что Кухулин оживёт, только если Эмер откажется от надежд на то, что он снова полюбит её. Та, терпевшая неверность всю их совместную жизнь, вдруг чувствует ревность. Именно в тот момент, когда надо отказаться от надежды на возвращение к былому счастью, которая поддерживала её всё это время.

И Эмер приходится согласиться, ведь это единственный способ спасти любимого. При них те же самые музыкальные инструменты, которые или уже находятся на сцене, или могут быть внесены либо Первым Музыкантом — прежде чем он станет посреди сцены со свернутым покрывалом в руках, — либо другим актером, когда покрывало уже развернуто. Песня для развертывания и свертывания покрывала.

Первый Музыкант Женская красота — словно белая птица, Хрупкая птица морская, которой грустится На незнакомой меже среди черных борозд: Шторм, бушевавший всю ночь, ее утром занес К этой меже, от океана далекой, Вот и стоит она там и грустит одиноко Меж незасеянных жирных и черных борозд. Сколько столетий в работе.

“Серебряный налив луны / И солнца золотой налив”

С угрозой войны в связи… А мне бы юность мою И девушку эту вблизи. Смутные кони скачут, взметаются копны грив, Бурей гремят копыта, мерцают белки их глаз. Север их обнимает, звездным шатром накрыв, Восток уступает радость, пока заря не зажглась. Запад вздохнет, прослезится матовою росой, А Юг уронит розы малинового огня. Прильни ко мне, любимая, чтоб милого сердца бой Звучал над моим, сквозь путаницу мягких твоих волос.

ДВЕ ПЕСНИ ИЗ ПЬЕСЫ"ПОСЛЕДНЯЯ ревность ЭМЕР". I. Женская красота – словно белая птица,. Хрупкая птица морская, которой грустится.

Агония огня не опалит рукав. Мчат духи, кровь дельфинью оседлав, - Из царских кузниц льется этот сплав, Куются духи в кузницах златых! А мрамор плит, танцуя, губит их, Всю ярость, горечь сложности разбив, - Те образы, что творят Дельфинья боль — гонг — мук морских разлив… Плавание в Византию Нет, это — не страна для старика: Влюбленным — обниматься, птицам — петь, Хоть все они умрут, наверняка. Здесь водопады, рыбы, птицы, снедь - Хвала у них не сходит с языка Всему, что есть зачатье, роды, смерть.

Всем страсть поет, и всем им ни к чему Старик — бессмертный монумент Уму. Да, слишком жалким старец предстает: Он — пугало на палке, рвань. И все ж Душа все громче, радостней поет Над плотью — самой ветхой из одеж. Ей школы пенья здесь недостает, Ей памятники славы — невтерпеж Узреть: Мне смертный зверь страстями все больней На сердце давит.

Покинув плоть, природных форм вовек Я не приму, как принял в этот раз:

Уильям Йейтс - Единственная ревность Эмер

Обратите внимание, спектакль состоится в новом зале на Коломенской. Найти его можно так: Далее 5 минут пешком. Продолжать движение в том же направлении. Салон красоты остаётся слева от вас.

ДВЕ ПЕСНИ ИЗ ПЬЕСЫ"ПОСЛЕДНЯЯ ревность ЭМЕР". I. Женская красота — словно белая птица,. Хрупкая птица морская, которой грустится.

Я рассеял мрак, скрывавшийЕго от глаз твоих, но этот взорПо-прежнему незряч. Эмер О муж мой, муж мой! Оборотень Не стоит звать: Он ничего не сознает — ни где он,Ни с кем. Входит Сида и останавливается у двери. Эмер Кто эта женщина?

ДВЕ ПЕСНИ ИЗ ПЬЕСЫ «ПОСЛЕДНЯЯ ревность ЭМЕР»

Кухулин, один из главных мифологических героев ирландского эпоса, оказывается мёртвым. Вернуть его к жизни пытаются его законная жена Эмер и возлюбленная Этна Ингуба. Но дух, который может вернуть его к жизни, ставит условие, что Кухулин оживёт, только если Эмер откажется от надежд на то, что он снова полюбит её.

Та, терпевшая неверность всю их совместную жизнь, вдруг чувствует ревность. Именно в тот момент, когда надо отказаться от надежды на возвращение к былому счастью, которая поддерживала её всё это время. И Эмер приходится согласиться, ведь это единственный способ спасти любимого.

Читать бесплатно текст книги Единственная ревность Эмер автора Уильям Йейтс (1-я страница книги):: Бесплатные книги в электронном варианте.

Как дождь стучит по крыше, Как чайник на плите Как мышь скребется в темноте За сундуком с крупою. В край озёр и камышей За прекрасной феей вслед — Ибо в мире столько горя что другой дороги нет. Старый рыбак Ах, волны, танцуете вы, как стайка детей! Волны были беспечней, и были июли теплей, Когда я мальчишкой был и горя не знал.

Давно уж и сельдь от этих ушла берегов, А сколько скрипело тут прежде — кто б рассказал! И, гордая девушка, ты уж не так хороша, Как те, недоступные, между сетями у скал Бродившие в сумерках, тёплою галькой шурша, Когда я мальчишкой был и горя не знал. Приблизься, чтоб, вдохнув, воспеть я мог Кухулина в бою с морской волной — И вещего друида под сосной, Что Фергуса в лохмотья снов облёк, - И скорбь твою, таинственный цветок, О коей звёзды, осыпаясь в прах, Поют в незабываемых ночах.

Приблизься, чтобы я, прозрев, обрёл Здесь, на земле, среди любвей и зол И мелких пузырей людской тщеты, Высокий путь бессмертной красоты. Приблизься — и останься так со мной, Чтоб, задохнувшись розовой волной, Забыть о скучных жителях земли:

Переводы из Уильяма Йейтса( Григорий Кружков) Великое колесо возвращений ( 2)

Три Музыканта загримированные под маски. Призрак Кухулина в маске. Оборотень, имеющий обличье Кухулина в маске. Этна Ингуба в маске или загримированная под маску. Песня для развертывания и свертывания покрывала. Первый Музыкант Женская красота — словно белая птица,Хрупкая птица морская, которой груститсяНа незнакомой меже среди черных борозд:

Две песни из пьесы «Последняя ревность Эмер» (). I. «Женская красота — словно белая птица.». II. «Отчего ты так испуган.».

Ты пробовала в губыЕго поцеловать — иль на грудиГлаву бесчувственную возлелеять? Этна Ингуба ОкликниЕго по имени. Этна Ингуба Я любима им,Как новизна, но, новизной пресытясь,Он возвратится к той, что верно ждетИ верит в возвращенье. Эмер Я и вправдуНадеюсь, что когда-нибудь мы вместеУ очага родного отдохнем,Как прежде. Этна Ингуба Женщин, вызывавших страсть,Пресытившись, отбрасывают в угол,Как скорлупу разбитого ореха.

Эмер Погоди, сперваЕго лицо я скрою, чтоб не видетьВ зрачках застывших этой мертвой зыби,И в очаге огонь разворошуПоярче.

Book 09 - The Hunchback of Notre Dame Audiobook by Victor Hugo (Chs 1-6)